Наро-Фоминский суд в тот день напоминал провинциальный вокзал: люди входили и выходили с одинаково обречёнными лицами, охранник зевал так широко, будто хотел проглотить турникет, а в воздухе висела усталость, перемешанная с запахом мокрых курток и канцелярской бумаги. Алексей Долматов, он же Гуф, стоял у стены, опершись плечом на холодную плитку, и смотрел в окно, где серый январь лениво изображал зиму. Он выглядел не как герой криминальной хроники, а как человек, опоздавший на собственную жизнь...