— Не признаёт? И правильно! — громко сказала свекровь и подняла внука повыше. — Кукушка ты, а не мать. За барские деньги своё дитя бросила! Гришутка заревел и уткнулся бабке в плечо. Груша так и осталась стоять у порога с протянутыми руками. На ней был нарядный кормилицын сарафан, подарок барыни, и в нём она казалась себе чужой. На лавке сидел муж, Кирьян. Он поднял на жену глаза. Потом опустил их обратно, к лаптю, который чинил. У печки ятровка, молодая жена деверя Луки, прятала улыбку в новый шерстяной платок...