Новогодняя ночь, 1932 год. Семилетний мальчик прижимается лбом к морозному окну. У соседей за занавеской дрожит свечка, и в её свете качается силуэт еловой ветки. Сердце у мальчика колотится. Но не от радости. От страха. Потому что завтра в школе ему предстоит решить: рассказать или промолчать. Мы привыкли считать, что страх перед Дедом Морозом — милая детская штука: заревел, спрятался за маму, потом получил конфету. Но у советских детей начала тридцатых этот страх был другой природы. Его воспитывали...