Если она сейчас отдаст ему вторую половинку, я уйду, подумал Роман и не ушёл. Он стоял в дверях подольской «Пинты», с плеч капал мокрый снег, а за дальним столом, под гирляндой из пластмассовых шишек, Рита чистила мандарин. Ровно год, с тех пор как он пришёл в институт, она каждое утро клала ему на стол половинку, очищенную, с белыми нитками, которые он терпеть не мог и всё равно молча съедал. Напротив неё, повесив пиджак на спинку стула, сидел Андрей из соседнего отдела. — Ром, ну наконец-то! — Рита помахала ему мандарином...