Я до сих пор помню запах того дешевого растворимого кофе, который заваривала в литровой банке на нашей съемной кухне. Запах гари от единственной конфорки, которая вечно барахлила, и запах хлорки от пола, который я мыла в подъезде перед тем, как идти на основную работу. Это был запах моего двадцатилетия, моего материнства и моего личного ада, который я сама для себя выбрала, чтобы он не достался ей. Алиночка. Моя девочка. Когда она родилась, я смотрела на этот сморщенный комочек и понимала одну простую вещь: у нее не будет того, что было у меня...