— Ты опять пересушила мясо, Валя. Я же говорила, надо в фольге. Голос Тамары Игнатьевны доносился из коридора. Он был негромкий, ровный, из тех голосов, которыми говорят о погоде и о чужих недостатках. Валентина стояла у плиты с половником в руке. Из духовки тянуло жаром. На столе лежали три доски, две горы нарезанных овощей, миска с майонезом, которую нужно было развести с чесноком. Гранат ждал своей очереди в раковине, красный, тугой, тяжёлый. — И специй ты жалеешь, — продолжал голос. — Всё пресное...