— Мам, он опять не печатает, — крикнул Макар из комнаты отца таким голосом, будто принтер обидел лично его. Старый ноутбук, к которому был подключён принтер, третий год жил у Назара на подоконнике. Новые компьютеры с этим принтером не дружили, а выбросить ни то, ни другое ни у кого не поднималась рука. Я вытерла руки о полотенце и пошла разбираться. Было воскресенье, начало десятого. В понедельник у Макара был доклад по истории, и тридцать слайдов про нэп к утру должны были лежать в файлике. Назара дома не было...

Письмо лежало в ящике среди рекламы: белый конверт с синим штампом, а на нём не моя фамилия, а дочкина. Три года Женя не брала трубку, и вот её имя нашлось в казённой бумаге: «должник Евгения Н., тридцать один год». Через десять дней, одиннадцатого марта, судебные приставы придут описывать имущество «по месту регистрации должника». Место регистрации у Жени — моя двушка. А в графе «телефон должника» стоял номер, которого я не знала. Мне пятьдесят шесть, я кассир, и двадцать девять лет через мою ленту идут чужие продукты и чужие чеки...