В квартире пахло озоновой стерильностью. Этот запах всегда появлялся, когда Лера принимала окончательное решение. Он не был похож на аромат свежевыстиранного белья или морозной чистоты после проветривания. Это была тяжелая, металлическая нота абсолютного нуля, которую источали ее мысли в моменты предельной концентрации. Кирилл задерживался у матери уже третий день. Формально — потому что у Зинаиды Петровны потек кран на кухне и барахлил телевизор. Фактически — потому что последние полгода он жил там же, где и его душа: наполовину с Лерой, наполовину под тяжелым, всепонимающим взглядом матери...