«Он поклялся вернуться на этот берег. Но когда Павел спустя четыре года наконец ступил на знакомую тропу, от берега не осталось ничего — лишь обугленные камни да скрипящий на ветру остов лодки. И от Лиды — лишь тишина, густая, как волжский туман, да тридцать семь писем со штемпелем «Адресат выбыл». Он думал, что пережил войну. Он не знал, что самое страшное сражение за своё прошлое только начинается». Волгодонск встретил его запахом гари и тишиной. Не той благословенной тишиной, что приходит после долгой грозы, а густой, давящей, как вата...

Ожидание — это тихая пытка. Каждый день, вот уже четыре года, Мария выходила на этот порог и смотрела на дорогу, уходящую за околицу. Она ждала так крепко, что казалось, от силы её надежды зависит, свернёт ли за поворот желанная повозка. Июнь 1945-го подарил всем мир, но ей он принёс только новое, щемящее «сегодня». А «завтра» снова могло стать днём пустого горизонта. Пока однажды вечером горизонт не ожил. И она поняла — всё кончено, ещё до того, как он сделал первый шаг в её сторону. Июнь 1945-го...

Иногда судьба стучится в дверь не звонким смехом, а тупым ударом приклада по рассветному окну. Морозным ноябрьским утром 1931 года этот стук навсегда разделил жизнь Владимира Иванова на «до» и «после». А всё, что было дорого, — любовь, честь, будущее — в одно мгновение превратилось в разменную монету в чужих, жестоких руках. Морозное ноябрьское утро 1931 года в селе Озёрное ещё не рассеяло предрассветную тьму, когда в окно избы Владимира Иванова постучали. Стук был твёрдым, настойчивым, чуждым мягкости деревянных ставень...