— Аким Фомич, там у Чёрного ключа волк в наледи сидит. Вмёрз по брюхо. Охотник Жора стянул шапку и отряхнул снег о колено. Второй, Валера, уже стоял у печки и грел руки. Оба приехали из райцентра на снегоходе, третий день бродили по угодьям за соболем. На кордон к леснику заглянули погреться и попить чаю. — Живой? — спросил лесник. — Пока живой. Скалится. Глазищами зыркает. — И что ж вы его бросили? — А чего с ним делать? — Валера пожал плечами. — Сам пропадёт к утру. Мороз под тридцать пять. Патрон на него тратить жалко, шкура весной никому не нужна, линялая будет...

— Тётя Валя, пустите нас! Хоть до утра! Дети замёрзнут! Марина стучала в дверь кулаком. За спиной у неё, в свете догорающего пожара, стояли двое детей. Десятилетняя Катя в отцовском ватнике поверх ночной рубашки. И пятилетний Тимоша, закутанный в одеяло, в валенках на босу ногу. За дверью долго молчали. Потом щёлкнула задвижка форточки. — Марин, ты извини, — голос соседки звучал виновато. — У меня внуки гостят. Места нет совсем. И муж болеет. Ты к Зотовым сходи. Форточка захлопнулась. Марина постояла ещё минуту...