Окно кухни выходило во двор, где по утрам собирались голуби, а по вечерам зажигались фонари, и этот привычный ритм жизни вдруг стал казаться мне хрупким, как тонкий лёд. Я сидела и чувствовала, как внутри всё сжимается от одной и той же мысли: «Как мы дошли до этого?» Сын не звонил уже третью неделю. Ни «привет», ни «как дела», ни даже сухого сообщения в мессенджере. Только тишина, в которой громче всего звучали его последние слова, брошенные с такой обидой, будто мы не родители, а чужие люди, отказавшие в самой пустяковой просьбе...