Владимир Набоков покинул Россию в 19 лет и больше никогда не возвращался. Не потому, что не мог, — потому что не хотел так возвращаться. «Я никогда не вернусь, — объяснял он, — по той простой причине, что вся Россия, которая мне нужна, всегда со мной: литература, язык и моё собственное русское детство». Потеря родины стала для него не травмой, из которой не выходят, а способом существования: изгнание превратилось в бесконечный творческий диалог с утраченным миром. Как заметил критик Майкл Вуд, «это вопрос любви: чем больше любишь воспоминание, тем оно сильнее и страннее»...