Денис отключил телефон сразу после того, как прочитал сообщение от матери Вари. Эсэмэска была длинной, сумбурной, с кучей восклицательных знаков и медицинских терминов, смысл которых сводился к одному: Варя в реанимации и виноват в этом только он! Он убрал телефон в карман ветровки и зашагал быстрее, разнося носками кроссовок пожухлые листья, которые ветер согнал в кучи вдоль бордюра. Эта бабская манера давить на жалость всегда казалась ему дешевым приемом из плохого сериала, и он искренне верил, что после того разговора в машине, где он расставил все точки над «i», этот цирк закончится...

Заколка лежала на полочке за зеркалом. Маленькая, с облезшим перламутром, дешёвая. Я таких никогда не покупала. У Полинки были короткие волосы, заколками она не пользовалась, а гостей у нас давно не было. Стояла босиком на кафеле, держала эту штуку двумя пальцами и думала почему-то не про Андрея, а про то, что плитку мы клали вместе. Он мазал клей, я подавала крестики. Август, жара, окна нараспашку. Дочке было четыре. Сейчас ей одиннадцать. И заколка не моя. Я положила её обратно. Точно на то же место...

В половине седьмого утра город еще только просыпался. Солнце висело над крышами, обещая очередной знойный июльский день, а Алиса уже стояла на автобусной остановке в футболке, шортах и старых кроссовках. Рядом, жуя бутерброд с сыром, переминалась с ноги на ногу Кира. — Ну и зачем ты записала нас на эту смену? — простонала Кира, дожевывая. — В такую рань все нормальные люди еще спят. И зачем я вообще на эту авантюру согласилась! — Во-первых, потому что лучше отработать свои часы с утра, пока не...