Вечерний воздух пах сыростью и прелой листвой, но Анна Сергеевна чувствовала только запах дешевых духов Алины — резкий, приторный, торжествующий. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, вздрогнули стены старой сталинки, в которой Анна прожила сорок лет. — Переписала квартиру на внука? Теперь убирайся! — этот крик всё еще звенел в ушах, перекрывая шум дождя. Анна Сергеевна стояла на лестничной клетке, сжимая в руках старую кожаную сумку. В ней не было ни документов на жилье, ни сбережений — только паспорт, пузырек корвалола и пожелтевшая фотография мужа...

Снег за окном падал ленивыми, тяжелыми хлопьями, превращая наш подмосковный поселок в декорацию к рождественской открытке. В гостиной пахло корицей и дорогим воском — Марк обожал уют, который я создавала. Я поправила шелковую подушку на диване и взглянула на часы. Пять вечера. Через час муж вернется из офиса, и мы сядем ужинать. На кухонном острове лежала радионяня. Маленький экран светился тусклым синим светом, передавая мерное сопение нашего восьмимесячного сына, Тёмы. Я потянулась, чтобы выключить прибор — сын просыпался, пора было идти за ним — как вдруг из динамика раздался шорох...