— Насть, ну открывай уже, все ждут. Лера стояла у меня за плечом и держалась за спинку стула. Коробка лежала передо мной между салатницей и блюдом с холодцом, перевязанная красной лентой крест-накрест, и лента была завязана так туго, что под ней прогнулся картон. Юбилей был у Тамары Ивановны, шестьдесят пять. Стол накрыли в большой комнате, раздвинули на всю длину, поставили торцом к серванту. Тамара Ивановна сидела во главе в новой кофте, Кирилл — справа от матери, напротив меня. Артём, Лерин сын, шестнадцать лет, сидел в углу и ел один холодец...