– Мам, ну ты же обещала! Ты клялась-божилась, что после четвёртого класса! Я закончила! Вот! С тройкой одной, и та – по физре! Дашка стояла посреди кухни, прижимая к груди дневник, как щит. Нижняя губа предательски дрожала, глаза блестели – не от слёз ещё, а от той упрямой, звериной решимости, которая бывает только у десятилетних девчонок, которым пообещали собаку. Марина Сергеевна вздохнула так, будто из неё выпустили воздух. Она стояла у плиты, помешивая рагу, и чувствовала, как эта деревянная ложка становится единственным якорем...