Отец Василий шёл от автобусной остановки привычной дорогой – мимо покосившихся заборов, мимо колодца с журавлём, мимо палисадника бабы Нюры, где даже в октябре цвели какие-то неубиваемые бархатцы. Утро стояло зябкое, прозрачное, и дыхание батюшки клубилось облачком, будто невидимое кадило раскачивалось перед ним. У самого поворота к храму он и услышал – тоненько, жалобно, будто кто-то тянул одну ноту на расстроенной скрипке. Звук шёл из-под перевёрнутого ящика возле мусорных баков. Отец Василий остановился, поправил очки и нагнулся...