После ареста через несколько дней я наконец то выспалась на жесткой железной ,,шконке,, .Голова вроде прояснилась.Сразу бросилось в глаза что стены мокрые и даже текут маленькие ручейки. А ведь на улице зима.Хотя в камере много людей все ровно прохладно На меня агрессивных нападков не заметила.Женщины везде остаются женщинами.Кто то моется , кто то красится,болтают, смеются.Только одной, которой сидела у туалета, вся синяках и неопрятной внешностью,жизнь была здесь ,мягко говоря, несладко. Время от времени к ней прибежала Ася,та, которая меня встречала со всякими пакостями, ударяла, оскорбляла по всякому...

Он нанял её через агентство, не глядя на анкету. Просто ткнул пальцем в первую строчку, где значилось «ЗЕЧКА», решив, что это дурацкая опечатка или иностранное имя. Ему было всё равно. Врачи сказали — дочери осталось не больше месяца...

В квартире пахло безнадежностью. Смесью корвалола, пыльной книжной бумаги и остывшей манной каши, которую никто так и не съел. Григорий Ильич Бессонов стоял посреди длинного темного коридора своей сталинки и слушал тишину. Раньше, еще лет пятнадцать назад, эта тишина была его наградой после шумных совещаний в управлении. Теперь она стала палачом. Она давила на перепонки, звенела в ушах, напоминая, что в трех комнатах с высокими потолками жизнь осталась не больше, чем в старом музейном экспонате. Он тяжело опирался на трость с набалдашником в виде львиной головы...