Колышек между нашими огородами я вбила, еще когда межу делили с Галининой матерью, тетей Шурой. Вбила на совесть, лиственничный, крепкий, по самую шляпку загнала в глинистую землю. Тетя Шура тогда посмотрела, кивнула, и больше мы к этому вопросу не возвращались. Жили как все в Тополихе, через забор здоровались, на Пасху яйцами менялись. А потом тетя Шура ушла, и в ее дом вернулась Галина – дочь, которая лет тридцать прожила в Кургане и, видимо, привезла оттуда городское представление о том, что земля должна принадлежать тому, кто громче кричит...

Тёть Зину я знал всю жизнь. Соседка через забор, одинокая, мужа схоронила давно, детей не случилось, и вся её нерастраченная забота доставалась мне. Пироги через забор, банки с огурцами, «Мишенька, зайди, поешь». Я ей за это по-соседски: дрова, крыша, огород вскопать. Хорошая была старуха. Тёплая. Я её, честно, любил, как родню. В мае её не стало. Сердце. Я был при ней в последний час, соседи же, кого ещё звать. Сидел у кровати, держал за руку. И вот что я запомнил на всю жизнь, и вы запомните, это в истории главное: перед самым концом она мою руку сжала...