— Ты что, совсем кукушка? — Галина Петровна не говорила, она почти выкрикивала, хотя за стеной спал Дима, и я успела приложить палец к губам, но это её не остановило. — Этот дом не твой. Он вообще не твой. Запомни. Я стояла у плиты с чайником в руке. Вода уже почти закипела, и я слышала, как внутри него начинает что то постукивать, мелко, нервно, будто чайник тоже был на нашей стороне и хотел что то сказать. — Галина Петровна, — я постаралась говорить спокойно, — давайте не сейчас. Дима спит. — А мне плевать, кто там спит...

Все думали, что у неё — жизнь мечты. Соседки шептались у подъезда, провожая взглядом её белоснежный внедорожник: «Вон она, Настя, ну прямо королева. Муж богатый, дом как дворец, одета с иголочки». В соцсетях под её фотографиями оставляли десятки завистливых комментариев: «Как же повезло!», «Вот бы мне такую жизнь…». А Настя каждое утро просыпалась с одной-единственной мыслью: доживу ли до вечера? Казалось бы — чего ей бояться? Дом, больше похожий на музей, где мраморные полы звенели под каблуками, а на стенах висели картины в золочёных рамах, купленные на аукционах...