Но ты разбила сердце Томасу  Перепутали пути с тобой, родная  Скажи мне, fire, fire, но в меня стреляют  Убегай, уходи, между нами дожди  Я останусь один, и снова  Я как Томас Шелби —  Всё с грустью так и шёл бы  И пусть меня никто не нашёл бы  Клянусь, мне так плевать на твои слова  Сам по себе, сам за себя  Я как Томас Шелби —  Всё с грустью так и шёл бы  И пусть меня никто не нашёл бы  Клянусь, мне так плевать на твои слова  Сам по себе я  Я как Томас Шелби —  Всё с грустью так и шёл бы  И пусть меня никто не нашёл бы  Клянусь, мне так плевать на твои слова  Сам по себе, сам...

Есть одна деталь в «Острых козырьках», которую легко не замечать. Томас Шелби угрожает людям, спорит с политиками, разговаривает с конкурентами, выясняет отношения с собственными родственниками — но почти никогда не ведёт себя так, как мы привыкли представлять опасного человека. Он не кричит. Не размахивает руками. Не пытается перекричать собеседника. Наоборот: чем серьёзнее становится ситуация, тем спокойнее он говорит. И иногда кажется, что чем тише голос Томаса, тем хуже всё закончится. Почему?...