Шёл на Авдотью дождь нередко. Признаться, знак то был дурной — затянет небо серой сеткой дождь на недели затяжной. «Сгребай скорее сено в кучи, чтобы не сгнило на лугах. Тогда ему не страшны тучи, когда оно уже в стогах.» С Авдотьи шло начало жатвы. Шли жницы с песнею в поля, и всякий нынче солнцу рад был — встречай мол, мать – сыра земля. Связав сноп первый полотенцем, несли святить в Христов собор, и, поясок сплетя под сердцем, творили древний заговор: «Как рожь без устали стояла, чей скромен вид, но горделив, так чтоб и я не уставала среди бескрайних хлебных нив...

По воскресеньям мама вставала позже обычного — в половине седьмого. В будни она поднималась в шесть, а иногда и раньше, если нужно было успеть на первый автобус до швейной фабрики. Поэтому лишние полчаса считались почти отдыхом. Света долго не понимала, почему мама не может просто полежать до девяти, как другие. Куда она торопится в выходной? Магазин открывался только в восемь, бельё никуда не убегало, картошка могла спокойно подождать в кладовке. Но мама вставала, накидывала на ночную рубашку старый халат, собирала волосы на затылке и шла на кухню...