Весной 1911 года в доме Левкиных за ужином разговорились о прошедшей в воскресный день службе в монастыре. Феодосия, сидя за столом в доме родителей, обратилась к мужу: - Ванюш, а ты слыхал, как Меланья поет? Голосок-то какой! Нежный, ласковый. - Слыхал. У матушки её такой же голосок был. Царствие ей Небесное. - А что же Зинаида в монастырь отдала девчонку? - покачала головой мать Феодосии Мария Никитична. - Неужто для племянницы родной места в доме не нашлось? - Видать, не нашлось. Друг у друга на головах все спят, - заметил Иван Кузьмич, глядя на тещу...

Здравствуйте, мои дорогие читатели. Я рада вновь приветствовать вас. Сегодня наш разговор будет особенным, глубоким и, для многих из вас, невероятно своевременным. Ко мне ежедневно обращаются люди и каждый несет свою собственную, уникальную историю, но в последнее время я отчетливо вижу одну и ту же пульсирующую боль. Эта боль не физическая. Она сковывает душу, парализует волю и заставляет просыпаться по утрам с чувством невыносимой тяжести на груди, словно вы дышите через плотную, серую пелену...