— Передай своей матери: давить на меня бесполезно, — спокойно сказала Рита. Павел стоял посреди кухни с телефоном в руке и смотрел на жену так, будто ослышался. Он пришёл с работы всего десять минут назад, даже куртку до конца не снял, а уже успел повторить почти слово в слово то, что утром говорила ему мать. Рита это сразу уловила. Не только смысл — интонацию. Ту самую ровную, чуть снисходительную, с которой Валентина Юрьевна любила выдавать чужие деньги за семейную выручку, а чужую квартиру — за удобное решение для всех...

Тамара стояла в прихожей с хозяйственной сумкой в руках. Тапочки свои уже убрала с полки, крючок для куртки освободила, протёрла его влажной тряпкой, как будто и следа от себя не хотела оставлять. Лена подписывала расчёт за последний месяц, и пальцы не слушались. Мамы не было третий день. Тамара взяла конверт, не пересчитывая, сунула во внутренний карман сумки. Постояла. Потом посмотрела Лене в глаза и сказала негромко, почти буднично: – Прочтите её тетрадь. Три слова. Лена кивнула, толком не вслушавшись...