И на следующий день в другом городе выступать с перепоя. Сейчас люди не понимают, что это такое, Когда я отказываюсь от дудки, он чё гонит? Я вам открою секрет, это не сила воли, Я, так сказать, пересел на кое-что другое. Так что моя милиция может спать спокойно, Лёша больше не курит, вообще, внатуре! Лучше дайте мне чайник с горячей водой, Или давайте я сам, просто покажите, где здесь кулер. И хули, теперь у меня в чемодане ничего запрещенного, Только добрый запас чая. И когда я прилетаю в другие города, Мне нужна только розетка, вода пока была всегда. Это ведь не наркота, он же не прёт? Ну да, Но чай бывает разным, есть опасные сорта...

Помните это тягучее, почти осязаемое чувство коллективного ожидания? Стоишь перед закрытой дверью конторы, время неумолимо идет, а нужного человека всё нет. Или сидишь в цеху, детали со склада не подвезли, станки стоят мертво. И кто-то из мужиков обязательно бросит в повисшую тишину: «Ну что, сидим, курим бамбук?». Фраза въелась в наш язык намертво. Въелась так глубоко, что мы даже не задумываемся о ее буквальном смысле. А ведь если копнуть эту лингвистическую почву, там скрывается огромный пласт нашей с вами истории...