Снова признаю, что не прав, и снова извинюсь Снова скажу, что изменюсь, но, увы, не изменюсь Меня волнуешь больше ты, чем мой высокий пульс Да, я ревнивый сyкин сын и думал это плюс Я будто знал тебя всю жизнь, но мне стёрли память Ты словно часть меня, которой мне так не хватает Меня всегда смешила любовь на расстоянии Мы не виделись ни разу, но я тебе по скучаю Засыпаю без тебя, это не окей Твоё имя на руке, как в том аниме Притворимся, что у нас будет happy end Я ненавижу ненавидеть мысли о тебе...

Полина проснулась не от холода, а от взгляда. Ей казалось, что даже земляные стены землянки смотрят на нее с укором. За дверью, в серой мгле февральского рассвета, стояла та, чье имя она поклялась никогда не произносить вслух. Алевтина. Женщина, по доносу которой расстреляли ее мужа. Женщина, которая теперь сама пришла к ней — умирать. И у нее на руках плакал ребенок. Полина проснулась от холода. Не от того привычного, застарелого холода, который поселился в землянке с самой осени и никуда не уходил, сколько ни топи буржуйку щепками да коровьими лепешками...