— Да как же её брать-то?! Она ж развалится! Касьян стоял над пеленальным столиком, расставив руки, будто над миной, и не решался дотронуться. А свёрток на клеёнке кряхтел, ворочался, морщил красное личико и явно собирался заорать. Две недели от роду. Семьдесят без малого лет он прожил, мост через реку строил, бригадой командовал, медведя в тайге видал на пять шагов — а тут оробел, как новобранец перед старшиной. — Ну ты погоди орать, — сказал он свёртку строго, как привык говорить со всеми, кто его не слушался...

«Так-так», — трясся вагон электрички, «тум-тум», — бились колеса о рельсы. За пыльным стеклом мелькал знакомый до последней елки пейзаж. Коротая дорогу до своей станции «Савохино», Лора открыла книгу. Прочитала: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». Это стало заклинанием; традицией, придуманной Лорой. Прежде чем продолжить чтение, снова и снова перечитывать первое предложение - самое начало повести. «Все как в жизни, — думала она...