ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Прасковья с тревогой покосилась на закрытую дверь в комнату, где спала Лиза. Девочка, конечно, должна была спать, но кто знает, она могла что-нибудь услышать. Она покачала головой и предложила стражу порядка поговорить на улице, а тот кивнул и пригласил её в машину. В салоне УАЗика Прасковья узнала страшную правду. Слухи, которые распускала Марфа по всей Тарасовке, оказались вовсе не досужим вымыслом, а жестокой реальностью. Оказывается, Катя в своём институте познакомилась с каким-то молодым человеком, который, как говорится, вскружил ей голову...

В сорок пятом году Исаковский написал свое самое пронзительное стихотворение «Враги сожгли родную хату…», воплотившее всё то, что чувствовали десятки, а может, и сотни тысяч солдат – освободителей Европы, да вот не освободителей самих себя. Стоило всего лишь один раз прозвучать по радио этой песне под названием «Прасковья», как она была со скандалом запрещена для дальнейшего исполнения, хотя люди писали на радио тысячи писем с просьбой ее повторить. Однако «вино с печалью пополам» пришлось не по вкусу обессердечившимся от усердия цековским и пуровским проповедникам оптимизма...