Антонина открыла глаза и несколько секунд просто лежала, вглядываясь в знакомый рисунок на потолке. Серая полоса от просочившейся когда-то влаги, трещинка, похожая на извилистую реку, маленькое пятнышко, которое она всегда принимала за застывшую каплю. В комнате было непривычно тихо. Обычно в это время, в субботнее утро, из гостиной доносился бодрый голос ведущего утреннего шоу, которое Герда Валентиновна включала на полную громкость, чтобы всем дать знак – спать достаточно. Компьютер Игоря мерно гудел в углу – он любил поиграть перед завтраком...

— Мам, приезжай, пожалуйста, прямо сейчас, я больше не могу, он орет и орет, четвертый час, живот каменный, ножками сучит, я его и так и эдак, и на руках, и в слинге, и на животик кладу, ничего не помогает, я уже сама реву вместе с ним, у меня руки трясутся, я его сейчас уроню, честное слово, уроню, приезжай, прошу тебя. Светлана прижимала телефон плечом к уху, а обеими руками держала извивающегося, пунцового от натуги младенца. Павел кричал не переставая, его крик был уже не звонким, а каким-то...