Как же быстро летело лето… Егору было одновременно и грустно, и радостно от этого. Вроде бы хотелось ещё отдохнуть на каникулах, но зато в августе вернётся Клара… Дни летели, заканчивалась их с Андрейкой работа на пилораме, бабушка Агафья и тётя Настя, Андрейкина мама, обе настояли, чтобы август мальчики провели дома, никакой работы на пилораме. Хоть и зарплату ребятам дали неплохую, бригада ещё от себя добавила, всё же старались парнишки, но в августе в своём дворе хлопот полно, помогать надо, и к школе готовиться...

Она возвращалась домой, и каждый раз, когда ключ поворачивался в замочной скважине, ей казалось, что она заходит не в квартиру, а в тюремную камеру, в которую попала пять лет назад. Звали её Надежда, и это имя давно стало насмешкой, потому что никакой надежды у неё не осталось — ни на любовь, ни на уважение, ни даже на обычный человеческий покой. Ей было сорок четыре, а выглядела она на все пятьдесят пять. Серое лицо, грустные глаза, спина, согнутая под тяжестью жизни, которую она тащила на себе, как ломовая лошадь, не смея сбросить груз...