Поднявшись на пятый этаж, я достала из кармана рабочей куртки ключи и начала открывать дверь. — Что за? Ключ никак не хотел проворачиваться в замочной скважине. Неужели сломался? Предприняв ещё одну попытку, я нажала на кнопку звонка. Никита должен быть дома, он не работал уже почти два года, лишь иногда отлучался на подработки. В прихожей послышались шаги, а через минуту дверь открылась и я увидела своего Никиту. — Привет. У меня не было никакого настроения, и сейчас хотелось только отдохнуть после работы и побыстрее переодеть дочь, чтобы она ненароком не заболела из-за прогулки по сугробам...

— Ольга Дмитриевна, я в трёх словах скажу. Твоя овсянка опять комом. Ты вообще способна нормально сварить кашу или нет. Нина стояла у плиты, и от этих слов у неё как будто что-то внутри осело, тихо и без звука, будто старый стул под тяжестью тела. Она посмотрела на мужа, на его широкую спину, склонённую над тарелкой, на его руки, привычные к металлу и смазке, и ничего не ответила. Просто выключила конфорку. — Виктор, — сказала она через минуту, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если тебе не нравится моя каша, свари сам...