— Двенадцать тысяч рублей за квадратный метр в год только за отопление, а она хочет, чтобы я сюда еще и табор заселила, — Алена с размаху опустила на кухонный стол тяжелый пакет с картошкой. — Дима, твой кузен из Твери пустил корни в асфальт, а теперь его дочка желает пустить их в наш паркет. Дима, сидевший над распечаткой квитанций за коммунальные услуги, даже не поднял головы. На его лице читалось то глубокое, истинно мужское смирение, которое появляется у супругов после восемнадцати лет совместной жизни...

Утром я проснулась оттого, что телефон настойчиво играл джаз. Это был рингтон, который я специально поставила на Антуана, когда мы ещё переписывались: хотелось казаться утончённой натурой с хорошим музыкальным вкусом, хотя обычно я слушаю попсу и не вижу в этом ничего зазорного. Начало здесь – Mon amour! – голос Антуана звучал так, будто он выиграл в лотерею, нашёл клад и заодно помирился со всеми врагами. – Я так соскучился! – Антуан, сейчас восемь утра, – простонала я, зарываясь лицом в подушку...