— Ты можешь хоть раз в жизни прямо ответить на вопрос? Я тебя спрашиваю, почему твоя мать называет меня Оксаной, а ты сидишь и молчишь. Игорь отложил телефон экраном вниз, медленно, словно взвешивал его в руке, и посмотрел на меня. Не на меня, а сквозь, как смотрят на пейзаж за окном электрички, когда не хочется вступать в беседу с соседом по купейному месту. За окном нашей кухни темнело, мартовский вечер наползал на дворы панельных девятиэтажек, и в стекле я видела собственное отражение. Бледное пятно лица, растрепанный пучок, старая футболка с вытянутым воротом...

Я запомнила тот вторник до мелочей. Олег стоял в прихожей с небольшим чемоданом, в своей серой куртке, которую я подарила ему на день рождения два года назад. Он пах одеколоном. Не тем, что обычно. «Вернусь в воскресенье», сказал он и поцеловал меня в щёку. Быстро, сухо, как ставят штамп на документе. Я кивнула. Закрыла дверь. Постояла секунду, прислушиваясь к его шагам в подъезде. Потом пошла на кухню варить кофе, потому что не знала, что ещё делать с этой странной тишиной. Меня зовут Вера. Мне сорок три года, и последние восемнадцать из них я замужем за Олегом...