Отправив бабку Светану из бани, Малуша наскоро помылась, ополоснула волосы травяным отваром и выскочила из парной. Сердце ее бухало в груди кузнечным молотом, и травница опасалась за дитя. Неровен час… Натянув свежую рубаху, она примостилась на лавочке и погрузилась в свои невеселые думы. «Со дня на день придут снегопады, заметет все вокруг, - с тоской мыслила Малуша, - и тогда о походах в лес придется до весны позабыть! Что же делать… сердце не сыщет покоя, ежели с Ведагором не свижусь… да еще...

Полина проснулась не от холода, а от взгляда. Ей казалось, что даже земляные стены землянки смотрят на нее с укором. За дверью, в серой мгле февральского рассвета, стояла та, чье имя она поклялась никогда не произносить вслух. Алевтина. Женщина, по доносу которой расстреляли ее мужа. Женщина, которая теперь сама пришла к ней — умирать. И у нее на руках плакал ребенок. Полина проснулась от холода. Не от того привычного, застарелого холода, который поселился в землянке с самой осени и никуда не уходил, сколько ни топи буржуйку щепками да коровьими лепешками...