– Давай без этих твоих нравоучений, просто скажи, поможешь родной крови или нет? Тамара скрестила руки на груди, откинувшись на спинку мягкого кухонного уголка. Ее взгляд, цепкий, колючий и требовательный, сверлил сидящую напротив сестру. На столе между ними остывал ароматный чай в фарфоровых чашках, к которому никто так и не притронулся. Рядом с блюдцем лежала нетронутая шарлотка. Анна Николаевна медленно опустила ложечку на стол. Звон металла о стекло показался в повисшей тишине оглушительным. Она посмотрела на сестру, затем перевела взгляд на племянницу...

Я открыла чат и просто смотрела на экран. Чайник на плите начал посвистывать, я встала, выключила его и вернулась к столу. Десять сообщений подряд с благодарностями, и ни в одном нет моей фамилии. Даже в общем списке, где перечисляли всех, кто сдавал деньги, меня пропустили. Я не просто сдавала. Я отдала двадцать пять тысяч, когда мой собственный холодильник гудел так, что вибрировала посуда на полках. Племянница выходила замуж в конце апреля. Мой брат, её отец, позвонил мне в начале февраля: 'Собираем на свадьбу, кто сколько сможет'...