Антонина проснулась оттого, что Костя завозился на лежанке и захныкал — тоненько, жалобно, как новорождённый щенок. В бараке было ещё темно, хоть глаз выколи, только под потолком тускло теплилась лампочка-сороковка, забранная проволочной сеткой от брызг и мух. За тонкой перегородкой надсадно кашлял старый Лексеич, бывший сплавщик, отдавший леспромхозу тридцать лет и получивший взамен грыжу и чахотку. Она спустила босые ноги на ледяной пол, нащупала валенки и накинула на плечи застиранный платок...

Рассказ.Глава 2. Лодка шла по течению, но Алене казалось, что ее увозят против — туда, где жизнь становится другой, неправильной, чужой. Мотор тарахтел, как рассерженный глухарь, и этот звук въедался в голову, мешая думать...