Солнце висело над донской степью мутным бельмом. Пыль, поднятая сотнями сапог, оседала на губах, а в воздухе пахло не хлебом, а горькой полынью и близкой бедой. Когда из-за облаков вынырнули «юнкерсы», Петр понял: это конец. Он чудом выжил, зарывшись в горячую от взрывов землю. Раненый, оглушенный, он побрел к далекому хутору, не зная, что в крайней хате его ждет не пуля и не петля, а тихая красавица Елена, которая рискнет всем, чтобы спасти его. Вот только цена за спасение окажется неподъемной...

Ворот у колодца сломался по весне, а ушла я от Петра, когда картошку выкопала. И то и другое он заметил не сразу. Деревня у нас небольшая, Тальники, раскидана по берегу речки, дворов на полсотни. Живем с Петром давно, еще при живых родителях свадьбу играли, и все это время я к нему присматривалась, ждала чего-то. Чего – сама не знала. Может, слова доброго, может, взгляда, какой бывает у мужика, когда жена для него не просто баба при кастрюлях. А Петр, он не злой, нет. Просто пустой. Придет с работы, сядет к телевизору, и нету его...