— Я приехала на дачу… а там уже живут. Кто их сюда пустил? — спросила Таня. В трубке стало так тихо, что она на секунду услышала собственное дыхание. Не шум ветра, не скрип половиц за спиной, не звон ложки о чашку в чужих руках — только своё дыхание и это вязкое, липкое молчание мужа, которое всегда появлялось у него в те минуты, когда он лихорадочно подбирал удобную ложь. Татьяна стояла посреди комнаты, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. У стены стоял чужой чемодан. На подлокотнике её старого кресла лежал детский свитер с машинкой...

— Открывайте, я знаю, что вы дома. И не делайте вид, будто вас нет, у вас свет в детской горит. Ася подняла голову от ноутбука и на секунду замерла. Вечер был вязкий, простуженный, с чаем, таблеткой от горла и расползшимися по столу накладными. Сын ночевал у её матери, курьеров она не ждала, друзей — тем более. На экране висела таблица с ошибками по поставкам, в голове — тупая бухгалтерская дробь, а в дверь звонили с таким напором, будто пришли не в гости, а за долгом. — Кто там? — спросила она, уже заранее раздражаясь...