Марфа сидела у окна за прялкой, мерно покачивая ногой и слушая, как колесо жужжит свою нехитрую песню. За окном было темно, ветер завывал в трубе и постукивал плохо прикрытой ставней. В избе было тепло и уютно, в печке потрескивали дрова, за печкой возился недавно отелившийся бычок. Марфа чуть не задремала за прядением, когда дверь распахнулась с грохотом, и в избу, весь в снегу, ввалился внук Гаврила. — Тебя, где черти носили! — вскинулась она, отрываясь от прялки и окидывая Гаврилу гневным взглядом...

— А хода моим песням нет и не будет! — с горечью поделился Игорь. — Мафия, старина, в советском шоу‑бизнесе почище сицилийской… Мои песни — неугодные. Хорошо ещё, что меня пока не упекли в каталажку. А что? Одним бунтарём станет меньше — и дело с концом. Как удивительно порой распоряжается судьба, сводя вместе людей, вроде бы несовместимых. Что связывало бунтаря Игоря Талькова и «миледи» советского кинематографа Маргариту Терехову? В начале 1980‑х в судьбе Тереховой происходили довольно тяжёлые вещи:...