Я встану на стульчик И вспомню панос Про ёлки-вонючки, Про серый снежок. Раз, два, три, жопу податри! На окошечке говно. Раз, два, три, мам, ну, отпути Ведь вела себя я халасо. Тю-тю-тю, я танцую, я курю. Новый год подарки хочешь? Я курю, курю, курю. Тю-тю-тю, пускай скажут — я курю. Все зовут Деда Мороза И я тоже засасу. — Дед понос! — Иду, ду-ду-ду. — Дед понос! — Иду, ду-ду-ду. — Дед понос! — Иду, ду-ду-ду. — Дед понос! — Иду, ду-ду-ду. Dava: Хо-хо-хо, кто вёл себя хорошо. Дети звали Дед поноса. Ну вот он, я и пришёл. С новогодним настроеньем, С бородою до колен. По стране везде какаю В красной жопе на оленях...

У меня есть профессиональная примета, которую я никому не советую проверять на себе: если тебе кажется, что ты уже видел этого щенка, значит, дело дрянь. Не “ой, мордочка знакомая”. Не “где-то мелькал”. А именно то липкое, неприятное чувство, когда память цепляется не за породу, не за цвет ошейника и не за бантик, а за что-то глубже. За взгляд. За уши. За то, как животное ставит лапу, будто пол под ним неустойчивый. За маленькое белое пятно под подбородком, похожее на кляксу от молока. За то, что оно слишком тихое для своего возраста...