Есть дорогая машина, ест мандарины, но всё пропало!
Жена вернулась домой за папкой: а услышала разговор мужа, после которого собрала вещи за час
Ирина развернула машину на сто двадцать первом километре. До Тулы оставалось сорок минут, но папка с договорами лежала дома, на кухонном столе, под пакетом с бутербродами. Она поняла это, когда на заправке полезла в бардачок за жвачкой. Секунду сидела с открытым ртом. Потом тихо сказала себе под нос одно слово, короткое и некрасивое. И поехала обратно. Ноябрьское утро было цвета мокрого асфальта. Дворники мазали по стеклу через раз. Ирина ехала ровно, без нервов, думала только о том, что встречу придётся перенести часа на три и что Виктор Сергеевич будет морщиться, но перенесёт...
– Ты за дуру меня держишь? Свою пьяную аварию на мать повесил, а расплачиваться мне? – процедила я.
— Деньги где, я спрашиваю? — Андрей встал в дверном проёме кухни, упёрся плечом в косяк и сложил руки на груди. Поза картинная, почти театральная, но глаза бегали, выдавали. Ольга сидела за столом, чистила мандарин. Кожура ложилась на газету «Вестник садовода» аккуратными оранжевыми спиралями. В эмалированной кружке остывал чай. Субботнее утро, двенадцать часов, солнце бьёт в немытое окно, высвечивая каждую пылинку над подоконником. — В шкатулке, — ответила она ровно, не поднимая головы. Дольку мандарина отправила в рот, разжевала...