Высоцкого редко слушали “фоном”. Его не включали так, как включают лёгкую песню за ужином, чтобы просто было не тихо. Его голос не создавал уютную декорацию. Он врывался в комнату, как человек, которому нужно срочно что-то сказать. Хриплый голос. Гитара почти без украшений. Слова, от которых не получалось отмахнуться. Ощущение, будто поёт не артист на сцене, а свой человек на кухне ночью. В этом и была странная сила Высоцкого. Он не выглядел как обычная эстрада. Не успокаивал. Не сглаживал углы. Не создавал красивую картинку “как надо”...