Братан От окурков банка пухнет, Дом от дыма повело, И в жиру застыл обглоданный мосол. С братаном сидим на кухне За обеденным столом, Водку пьём и вспоминаем то да сё. Как мама сыпала горох В угол горницы, Пьяный отчим стол бодал, Только не мычал, Помнишь, Серый, как тепло Было в дворницкой, Где татарин нас, малых, Привечал. Голубей сожрала кошка, Да он и был всего один, Голубь сизый, беспородный, как и мы. Но закусил губу Серёжка, Кошку финкой засадил, Оставалось нам два года до тюрьмы. И проснулась в нас тогда Кровь отцовская, Мать признала, что мы с ним Теста одного. Нас бояться отчим стал, Бел лицом стоял, Если мы с братухой шли На него...

В семье Соколовых разводов не было никогда. Ни при царе, ни в Гражданскую, когда прадед сгинул под Каховкой, но бабушка так и осталась Соколовой — вдовой с несгибаемой спиной. Ни в Великую Отечественную, когда похоронки приходили пачками, а женщины продолжали носить обручальные кольца на черных от работы пальцах. Ни в девяностые, когда страну трясло, как в лихорадке, и мужчины ломались один за другим. Соколовская порода держалась на двух вещах: на чугунном терпении женщин и на абсолютной верности мужчин...