Утром за мной заехал Лебедев. Он собирался представить мне отобранных им для дела людей, но я попросил сделать сперва остановку у городской конторы Гинзбурга, где мы условились встретиться с Михаилом Осиповичем. С одной стороны, вроде бы неловко говорить о том, что я передумал. А с другой стороны, может, и нет никакой неловкости? Судя по тому, что я узнал от Бартенева, Наум Семёнович вызвался помочь мне вовсе не из человеколюбивых соображений, а чтобы сделать реверанс властям, а заодно немного заработать на приезжем простаке...

Знакомый из-под Астрахани однажды сказал: «Илья, ты езжай не в Сарай-Бату. Езжай на городище. Там совсем другое». Я не сразу понял, что он имел в виду. В Сарай-Бату я не хотел — там всё понарошку: стены, лавки, люди в костюмах. А он сказал про место, где нет ни билетов, касс, табличек. Только степь. Я доехал в начале июня, на рассвете. Степь пахла полынью, сухой глиной и чем-то горьким, как дым от костра, который погас столетия назад. Ветер шуршал по траве так, будто кто-то шёл рядом. Я вышел из машины и сразу увидел, как земля под ногами хрустела — не привычной глиной, а черепками...