Бывают дни, когда всё идёт по плану. Кофе ещё парит, сервер не виснет, коллеги не лезут с вопросами, ответы на которые я знал ещё в институте. Я работаю в лаборатории биоакустики, спектрограмма пляшет перед глазами — и, мне кажется, я вижу то, что не снилось ни одному переводчику. Почти бог. Потому что настоящий бог — наша нейросеть «Линк». Мы создали её, чтобы переводить языки всех живых существ. Сначала ИИ выдал простые фразы: волки скулили «я голоден», дельфины щебетали «осторожно, сеть», пчёлы в танце сообщали координаты цветов...

Его допрашивали несколько дней. Били. Угрожали. Всё бесполезно. Двухметровый немецкий майор с аристократической приставкой «фон» в фамилии сидел в промёрзшей землянке на Кольском полуострове и смотрел на советских офицеров с таким презрением, словно они были мебелью. Разбитые губы. Сжатые зубы. Ни слова. Тогда кто-то махнул рукой: «А позовите Дьяконова. Пусть этот очкарик попробует». Это была история о том, как знание одного мёртвого языка изменило ход одного важного допроса. И заодно — о том, почему самое страшное оружие иногда умещается в голове человека в потёртой гимнастёрке...