Запах хлорки и дешевого щелочного очистителя заполнил лестничную клетку на четвертом этаже еще до того, как лифт затормозил. Ольга поморщилась. У оперативных сотрудников память на запахи работает лучше, чем на лицах – так учили в «школе», и этот навык не выветрился за три года гражданской жизни. Это был не запах чистоты, а тяжелый, приторный аромат химии, которой пытались скрыть что-то иное. Она вышла из лифта и остановилась у своей двери, медленно доставая связку ключей. В соседней квартире, где жила Марина, было неестественно тихо...

Тётя Валя слыла беспутницей. Взрослые говорили, что она нагуляла от узбека — вот и получился метис. Смуглый русский мальчик с монголоидным разрезом глаз. Казалось, только мать называла его Санчиком, уменьшительным от Сашки, а все остальные — Метисом. Он не обижался. Соседи-узбеки жалели Метиса и относились к нему особенным образом: всё-таки он был наполовину и их племени, хоть и от женщины сомнительного поведения. Впрочем, никто не называл тётю Валю джаляб даже за глаза. Её тоже жалели и старались относиться с пониманием — ну просто не везёт бедолаге...