Я на твоем плече и только ночь напротив Вдыхаю каждый миг, с тобою так легко И хочется запеть, чтоб раствориться в ноте В которой ты и я, и больше никого Ты подарил мне все, о чем мечтает женщина И небо, и цветы, и свет любимых глаз Ты подарил мне все. Любовью мы повенчаны Такой родной как ты встречается лишь раз Над крышами рассвет целует нежно окна Прильну к твоей щеке, не думай о плохом И шепчет летний дождь, что облака промокли Но с ним наедине нам хорошо вдвоем Ты подарил мне все, о чем мечтает женщина И небо, и цветы, и свет любимых глаз Ты подарил мне все. Любовью мы повенчаны Такой родной...

Щелчок навесного замка прозвучал так обыденно, будто Римма Эдуардовна просто закрыла чемодан, уходя на поезд. Я дернула ручку — дерево отозвалось глухим, мертвым стуком. Тяжелая сосновая дверь, сбитая еще в те времена, когда гвозди не экономили, даже не вздрогнула. — Римма Эдуардовна, вы серьезно? — я прижала лоб к холодной щели между досками. Снаружи пахло нагретой на солнце смородиной и пылью. Где-то далеко, за соседними участками, надрывно лаяла собака. — Посиди, Мариночка. Остынь, — голос свекрови доносился как будто через вату...