Когда в 1986 году «Кин-дза-дза» вышел в прокат, советские зрители в массе своей пожали плечами. С «Кин-дза-дза» у советского зрителя случился примерно тот же конфликт, что бывает у человека, который заказал шашлык, а ему принесли экзистенциальный кризис. Да ещё и заставили присесть два раза перед подачей. Ты идёшь на вроде бы фантастику, ждёшь космос, приключения, может быть, что-то героическое — а тебе показывают ржавую бочку, пустыню, людей с колокольчиками в носу и слово «ку», которое почему-то заменяет половину человеческой речи...

Хрустальные люстры старинного особняка на Тверской, арендованного под торжество, искрились в бокалах, вспыхивали в бриллиантах на чужих шеях и гасли в пропитанном духами и дорогим табаком воздухе. Я стояла у высокого окна, и смотрела, как снаружи, в ноябрьской черноте, крупные хлопья снега ложатся на брусчатку. Двадцать восемь миллионов рублей. Сумма, которую мы никогда не видели за всю жизнь нашего общего детища, компании, рождённой в крохотной двушке на окраине. Контракт с «ПромТехСтроем» — тяжеловесом отрасли — лежал в папке у моего мужа, Максима...