Я не знаю, как это объяснить с точки зрения физики. Я инженер, я привык, что всему есть причина и следствие. Метро ходит по расписанию, чайник закипает ровно через три минуты, а лестницы ведут только туда, куда ведут — на верхние этажи, в подвал, на чердак. Но есть одна лестница, которая сломала мне всю картину мира. Меня зовут Павел, мне сорок три, и последние пять лет я живу в старом районе, где дома ещё помнят войну, а деревья во дворах такие старые, что, наверное, помнят Пушкина. Район тихий, почти провинциальный, хотя до центра всего двадцать минут на автобусе...

Когда вечер крался по комнате, будто тень от большого дерева, всё вокруг замирало. Книжки переставали листаться от сквозняка, пижама переставала соскальзывать со спинки стула, а подушка будто вздыхала, принимая форму головы Евы. На самой верхней подушке, у изголовья кровати, сидел Медвежонок Топа. Его шерсть была карамельно-медовая, чуть стёртая на лапках, а на шее уютно лежал красный шарфик — тот самый, который Ева повязала ему зимним утром три года назад. На спине Топы было звёздное одеяло — мягкое, синее, с золотыми звёздочками и вшитой нитью света...