Наташа расставляла тарелки и думала, что всё будет хорошо. Она повторяла это себе с утра — методично, как мантру. Квартира чистая, еда готова, гости соберутся к шести. Новоселье — это радость, это их с Димой праздник, их первое настоящее жильё. Пусть ипотека на двадцать лет, пусть ремонт делали сами по выходным, пусть в детской пока стоят коробки — это их дом. Живот уже был заметен — пять месяцев беременности. Наташа ловила себя на том, что останавливается посреди комнаты и просто смотрит: на стены, на свет из окна, на кота Рыжика, который деловито обходил периметр дивана...

Ирина знала, что апрель испорчен, ещё в марте. Как только начинало теплеть, как только появлялись первые листья на берёзе за окном — в груди поселялась тяжесть. Не болезнь, не тревога. Просто знание того, что скоро. Двадцать третьего апреля был день рождения Андрея. Семь лет подряд это означало одно и то же: двадцать человек родни в доме, два дня готовки, один день уборки и полная потеря себя на четыре дня подряд. Ирина работала бухгалтером, вела дом, и каждую весну брала отгул накануне дня рождения мужа — не для отдыха, а чтобы успеть всё приготовить...